Мне 52 года. Я обычная женщина — работаю бухгалтером, живу скромно, привыкла считать деньги. Не потому что жадная, а потому что всю жизнь думала не о себе.
У меня есть сын — Марк. Ему 32. Есть его жена — Эмма, ей 28. Молодые, современные, с ипотекой, машиной и вечной нехваткой денег.
Тот вечер был обычным. Пятница. Я пришла с работы, усталая, ноги гудят. И тут звонит телефон. На экране — «Сын». Я сразу поняла: просто так он не звонит.
— Мам, привет… — голос у него был осторожный, как всегда, когда речь о деньгах. — Тут такая ситуация… Нам на ипотеку не хватает в этом месяце. Эмме премию не дали, у меня машина сломалась. Ты не могла бы помочь? Там не так много, сто тысяч всего.
Я села прямо в прихожей, даже сапоги не сняла. Деньги у меня были. Я копила их полгода. Откладывала понемногу, отказывала себе во всём. Но мне вдруг стало очень плохо. Не из-за суммы. А потому что это было уже не в первый раз.
— Мам? Ты меня слышишь? — в трубке стало нетерпеливо. — Нам до понедельника нужно.
И вдруг я сказала то, чего от себя не ожидала.
— Нет.
Повисла пауза.
— В смысле «нет»? — Марк растерялся. — У тебя же есть деньги. Ты сама говорила, что премию получила.
— Есть, — спокойно ответила я. — Но я их потратила.
Я солгала. Деньги лежали на карте. Но в тот момент я поняла: если отдам их сейчас — я снова пожертвую собой. И так будет всегда.
Я много лет жила с мыслью: вот сейчас детям помогу, а потом займусь собой. Потом всё время откладывалось.
Я не поехала в санаторий — сыну нужен был ноутбук. Ходила несколько зим в старой куртке — дочери нужны были деньги.
Покупала всем, кроме себя.
Я стала удобной. Мамой, которая всегда выручит. Мамой-банком. И самое страшное — я сама к этому приучила.
На следующий день я проснулась с тревогой. Боялась, что сын перезвонит и начнёт давить. Боялась, что я не выдержу и отправлю деньги.
Я вышла из дома просто погулять. И ноги сами привели меня в торговый центр. Я ходила между витринами — и вдруг увидела шубу своей мечты. Я стояла и смотрела на неё, как на что-то запретное.
— Примерите? — спросила продавщица.
Я хотела сказать: «Нет, я просто смотрю». Но сказала другое:
— Да. Давайте.
Когда я надела её, я себя не узнала. В зеркале была не уставшая женщина, а та, кем я когда-то была.
Цена была 80 тысяч. Руки дрожали, когда я платила. Я вышла из магазина с пакетом и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.
Я впервые за много лет купила что-то себе.
Через несколько дней мы были приглашены к сыну на ужин. Я пришла в новой шубе.
Эмма открыла дверь, посмотрела на меня… и сразу на шубу.
— Ого… — сказала она с улыбкой, в которой не было тепла. — А Марк говорил, у вас денег нет.
Марк вышел из кухни, увидел меня — и всё понял.
— Мам… ты что, купила шубу? — голос у него дрожал. — Ты серьёзно? Мы у тебя помощи просили!
— Да, купила, — спокойно сказала я. — Красивая, правда?
— Красивая? — он почти кричал. — У нас ипотека, банк, проценты! А ты деньги на тряпки тратишь?!
И тут мне стало смешно. Грустно, но смешно.
— Марк, — сказала я тихо. — Тебе 32 года. У тебя машина дороже моей квартиры. Почему я должна платить за ваши кредиты?
— Потому что мы семья! — вмешалась Эмма.
Я посмотрела на них и сказала то, что давно носила в себе:
— Семья — это когда заботятся друг о друге. А когда тянут деньги до последней копейки — это значит пользоваться человеком.
Я не осталась на ужин. Надела свою шубу и ушла. Дома я плакала. Да. Было больно, было чувство вины.
Но потом я посмотрела на свою шубу, провела рукой по меху и поняла: я всё сделала правильно.
Сын не звонил месяц. Потом сухо поздравил с днем рождения. Денег больше не просил. Они справились. Мир не рухнул.
А я впервые за долгое время почувствовала, что живу для себя.
И если это делает меня «плохой матерью» — пусть так. Зато я наконец стала живой женщиной.
